§ 1. Определение суждения
Суждение есть мысль, в которой утверждается или отрицается что-либо о чём-либо. В этом определении суждения как мысли, которое в основном совпадает с определением, данным ещё Аристотелем1 указывается отличительный признак формы суждения. Формальная логика изучает не все стороны суждения. Она занимается рассмотрением готовых суждений со стороны их структуры, а также изучением тех вопросов, уяснение которых существенно для выявления структуры суждения. Рассмотрим теперь с этой точки зрения суждение как определённую форму мысли.
1 См. Аристотель, Аналитики Первая и Вторая, Госполитиздат, 1952, стр. 9.
1. Атрибутивный характер суждения
По своему содержанию всякое суждение имеет атрибутивный характер, т. е. оно отображает принадлежность или непринадлежность признака предмету. При этом следует иметь в виду, что под предметом суждения разумеется всё то, о чём мы что-либо утверждаем или отрицаем. Предметом суждения может быть:
1) любая вещь, свойство или отношение вещей, класс предметов или некоторые предметы класса, существующие в действительности («Москва — столица СССР»);
2) любое отображение тех или иных предметов («Понятие «Места» 2 есть единичное понятие»);
3) любая языковая оболочка мысли («Слово «Москва» 2 состоит из шести букв»).
Признаком является всё то, в чём предметы сходны или отличны друг от друга. Под признаком следует разуметь не только свойства и состояния предметов (красное, твёрдое, кислое, стоит, лежит, читает и т. п.), но и отношения предмета суждения к другим предметам, а также и само существование предмета суждения в действительности. Например, признаком этой розы является не только то, что она красная, что она пахнет и т. п., но также и то, что она существует в действительности, что она растёт у меня под окном, что она краснее той розы, которая растёт у входа в сад, и т. п.
Атрибутивный характер суждения признают также и некоторые идеалисты.
Так, например, по мнению Милля, обычное различение предмета и атрибута (признака), согласно которому всякое предложение утверждает, что тот или другой данный предмет обладает или не обладает тем или другим признаком, достаточно научно.
Признавая атрибутивный характер суждения, Милль резко выступил против понимания суждения как установления связи или отношения между представлениями или понятиями. На самом деле, пишет Милль, «предложения (кроме, конечно, тех случаев, когда в них утверждается что-либо о-самом духе) утверждают что бы. то ни было не относительно наших идей о вещах, но относительно самих вещей.. Когда я утверждаю что бы то ни было относительно идей, — продолжает Милль, — я так их и обозначаю: я. называю их идеями; я говорю, наприм., что идея сражения у ребёнка не похожа на действительность...»2
Приведённые высказывания могут ввести в заблуждение читателя и внушить ему ложную мысль о том, что Милль в своей логике стоит на материалистических позициях. Однако этот мираж тотчас же рассеивается, как только мы уясним себе, что Милль подразумевает под предметами действительности, о которых идёт речь в суждении. Оказывается, дляМилля, так же как и для Юма, предметы суждения (и вообще предметы познания) существуют лишь в форме наших собственных ощущений, и никакой другой реальности, помимо наших ощущений, мы в опыте не находим и не можем найти.
Наличие доверия к внешнему миру у всех людей, по мнению Милля, ещё не доказывает, что за нашими ощущениями должна быть какая-либо реальность, существующая независимо от нашего сознания. Существование такой реальности как источника ощущений может быть установлено, утверждает он, только в результате умозаключения. Причём всё, что мы можем утверждать об этой реальности, ограничивается одним фактом признания её существования. Её сущность недоступна для наших способностей. Такие слова, как «вещество», «материя» и т. п., употребляемые для обозначения неизвестного источника наших ощущений, имеют положительное значение только тогда, когда мы под ними понимаем не что иное, как постоянную возможность ощущений.
Таким образом, в понимании природы предметов суждения Милль выступает как типичный агностик и субъективный идеалист, воззрения которого, по характеристике В. И. Ленина, ни чем существенным не отличаются от философии Юма. «Скажем ли мы, что материя есть постоянная возможность ощущений (по Дж. Ст. Миллю), или что материя есть более или менее устойчивые комплексы «элементов» — ощущений (по Э. Маху), — мы остались в пределах агностицизма или юмизма...» 1
Как видно на примере Милля, одного только признания атрибутивного характера суждения далеко не достаточно для правильного, материалистического понимания природы суждения.
Правильное истолкование атрибутивного характера суждения необходимо предполагает: 1) признание материальных предметов в качестве предметов суждения; 2) признание того, что выступающие в качестве предметов суждения идеальные предметы суть производные явления, которые существуют в действительности только в качестве отображений материальных предметов.
Кто отрицает существование материальных предметов и производный характер идеальных предметов, тот остаётся на идеалистических позициях даже и в том случае, если он будет признавать атрибутивный характер суждения.
2. Суждение как отображение тождества и различия предметов
Не существует не только предметов без признаков, но и признаков без предметов. Всякий признак есть признак какого-либо предмета или множества предметов. Отсюда следует, что, утверждая или отрицая принадлежность признака предмету суждения, мы вместе с тем отображаем тождество или различие предметов действительности.
Утверждая принадлежность признака предмету, мы отображаем тождество предмета суждения со всеми теми предметами, которые обладают указанным в суждении признаком.
Отрицая принадлежность признака предмету, мы отображаем отличие предмета суждения от тех предметов, которые обладают указанным в суждении признаком.
Например, утверждая,что ртуть упруга, мы отображаем тождество ртути со всеми упругими телами.
Отрицая, что «А равно Б», мы отображаем отличие А от предметов, равных Б.
Сказанное не означает, что отношение тождества отображается только в утвердительных суждениях, а отношение различия — в отрицательных. В действительности и в утвердительных, и в отрицательных суждениях отображается как тождество, так и различие. Однако в утвердительных суждениях тождество отображается непосредственно, а различие только подразумевается. В отрицательных же суждениях наоборот: непосредственно мыслится различие, а тождество подразумевается.
Например, в утвердительном суждении «Иванов — студент МГУ» непосредственно отображается тождество Иванова всем тем, кто является студентом МГУ. Отличие Иванова от всех тех, кто не является студентом МГУ, здесь подразумевается.
В отрицательном суждении «Иванов не боится трудностей» непосредственно отображается отличие Иванова от всех тех, кто боится трудностей. Тождество Иванова со всеми теми, кто не боится трудностей, здесь подразумевается.
Отношение тождества и различия следует чётко отличать от всех прочих отношений, отображаемых в суждениях. Все прочие отношения (например, различные пространственные и временные отношения, отношения равенства и т. п.) отображаются только тем или иным видом или разновидностью суждения.В отличие от этого отношения тождества и различия отображаются в каждом суждении, о чём бы в нём ни шла речь.
Так, например, в суждении «А равно Б», кроме отображения того, что предмет А равен предмету Б, отображается также и тождество предмета А всем предметам, которые равны Б.
В суждении «А краснее Б», кроме отображения того, что предмет А краснее предмета Б, отображается также тождество предмета А всем предметам, которые краснее Б, и т. д.
Итак, всякое суждение отображает: 1) принадлежность или непринадлежность признака предмету и 2) тождество и различие предметов.
§ 2. Суждение — мысль, которая является либо истинной, либо ложной
Так как то, что мы утверждаем (или отрицаем), мыслится в суждении как на самом деле присущее (или не присущее) предмету суждения, то в силу этого всякое суждение является либо истинным, либо ложным.
Суждение истинно, если то, что в нём утверждается, действительно присуще, а то, что отрицается, не присуще тому, о чём идёт речь в суждении.
Суждение ложно, если то, что в нём утверждается, на самом деле не присуще, а то, что отрицается, присуще тому, о чём идёт речь в суждении1.
1 Следует иметь в виду, что истинными или ложными являются не только достоверные, но и так называемые проблематические (недостоверные) суждения. Последние отличаются от первых только тем, что их истинность или ложность ещё не доказана.
Проблематические суждения не следует смешивать с суждениями о вероятности Суждения о вероятности не перестают быть таковыми и после того,как доказана их истинность или ложность. Наоборот, проблематические суждения перестают быть проблематическими, коль скоро их истинность или ложность доказана.
С истолкованием суждения как мысли либо истинной, либо ложной согласны не только материалисты, но и представители различных школ идеализма.
Но стоит только поставить вопрос о том, что такое истинность суждения и в чём заключается критерий истинности суждения, как сейчас же обнаруживается противоположность материалистического и идеалистического понимания природы суждения.
Отрицая существование материальных предметов или их познаваемость, идеалисты тем самым утрачивают объективный критерий истинности или ложности суждений. Они выступают против понимания истинности суждения как адэкватного отображения каких-либо черт, сторон, свойств материальных предметов. Так как, по их мнению, предметами суждения (и познания вообще) могут быть только «идеальные предметы», то истинность суждения они определяют только как согласие мысли с мыслью или с идеалистически понимаемым ощущением.
На словах идеалисты нередко провозглашают, что «истина есть согласие познания с объектом», что для определения того, истинны ли наши суждения или ложны, их нужно сравнивать с «действительностью», с «предметами» и т. п. Однако на поверку оказывается, что слова «объект», «предмет», «вещь» и т. п. обозначают у них не материальные, а идеальные предметы. «Кто сравнивает, — говорит идеалист Т. Липпс, — свои мысли о вещах с самими вещами, тот на самом деле только соизмеряет своё случайнее, зависящее от привычки, традиций, симпатий и антипатий, мышление с тем мышлением, которое, будучи свободно от всяких влияний, повинуется только собственной закономерности»1.
Следует, впрочем, отметить, что многих представителей идеалистической логики не удовлетворяет истолкование истинности как «соответствия знания объекту». По их мнению, в логике лучше вообще избегать самой постановки вопроса об истинности или ложности суждений в смысле соответствия или несоответствия их объекту, вещи и т. п., ибо постановка такого вопроса влечёт за собой «произвольное метафизическое (читай: материалистическое. — Ред.) предположение, что связи суждения соответствуют связям действительности»2.
Очень чётко эта точка зрения на проблему истинности суждения выражена у идеалиста Итона. Итон считает, что в логике может идти речь об истинности и ложности суждения только в смысле совместимости или несовместимости предложений между собой. Что же касается вопроса о «реальной» истинности или лож» ности суждений, то этим логика не может и не должна заниматься. Это сфера психологии или эмпирии. Подобного рода взгляды на истинность суждения проповедуют также Карнап, Нейрат и другие представители семантической философии.
Итак, весьма неприятная для современных буржуазных логи-ков-идеалистов проблема истинности суждения решается ими очень просто — путём подмены вопроса об истинности и ложности суждения вопросом о совместимости или несовместимости предложений.
Свойственное многим современным буржуазным логикам-идеа-листам понимание истинности и ложности суждения как совместимости или несовместимости его с другими суждениями представляет собою не что иное, как повторение старых идей кантианцев, которые на все лады давно уже твердят о том, что мы «должны удовольствоваться лишённым всяких противоречий согласием между теми мыслями, которые предполагают сущее...» 1 Что же касается вопроса об истинности мыслей (суждений) в их отношении к бытию, то этого вопроса мы, по мнению кантианцев, решить не можем. «Мы навеки лишены, — писал X. Зигварт, — возможности сравнить наше познание с вещами, как они существуют независимо от нашего познания» 2.
Все рассуждения идеалистов о невозможности установить истинность суждений являются чистейшей схоластикой, поскольку они рассматривают этот вопрос в отрыве от практики.
«Вопрос о том, обладает ли человеческое мышление предметной истинностью, — говорит Маркс, — вовсе не вопрос теории, а практический вопрос. В практике должен доказать человек истинность, т. е. действительность и мощь, посюсторонность своего мышления. Спор о действительности или недействительности мышления, изолирующегося от практики, есть чисто схоластический вопрос».
Неправильным, антинаучным является и утверждение, будто вопросом об истинности суждений должна заниматься не логика; а какая-либо другая наука (например, психология).
Разумеется, логика не занимается установлением истинности и ложности тех или иных определённых, суждений, это всякий раз составляет предмет конкретной науки. Однако несомненно, что в теории суждений логика не может избежать вопроса об объективной истинности суждения, т. е. вопроса о том, можетлибыть. в наших суждениях такое содержание, которое не зависит ни от человека, ни от человечества.
В. И. Ленин писал: «Жизнь рождает мозг. В мозгу человека отражается природа. Проверяя и применяя в практике своей и в технике правильность этих отражений, человек приходит к объективной истине»
Суждение есть одна из форм отражения природы в мозгу человека. Естественно поэтому, что всё сказанное В. И. Лениным о характере отражения природы в мозгу человека полностью относится также и к суждению. Следовательно, проверенное и применённое в практике и технике суждение также содержит в себе объективную истину.
§ 3. Структура суждения
1. Членение суждения на субъект, предикат и связку
Элементами суждения являются субъект, предикат и связка.
Субъект есть знание о предмете суждения; предикат есть знание о том, что утверждается или отрицается о предмете; связка устанавливает, что мыслимое в предикате присуще или не присуще предмету суждения.
Например, в суждении «Социалистическое соревнование — это проявление творческой инициативы трудящихся» субъектом является понятие «социалистическое соревнование», ибо утверждение в этом суждении делается именно о социалистическом соревновании. Предикатом является понятие «проявление творческой инициативы трудящихся». Связка устанавливает, что содержание, мыслимое в предикате, присуще предмету суждения, иначе говоря, связка устанавливает, что социалистическому соревнованию присущ признак «проявление творческой инициативы трудящихся» и что в этом социалистическое соревнование тождественно со всеми явлениями, обладающими данным признаком.
В суждении «Наука не может успешно развиваться в отрыве от практики» субъектом является понятие «наука», предикатом — понятие предметов, которые могут успешно развиваться в отрыве от практики. Связка устанавливает, что мыслимое в предикате не присуще предмету суждения, иначе говоря, связка устанавливает, что науке не присущ признак «мочь успешно развиваться в отрыве от практики» и что в этом наука отлична от всех явлений, обладающих данным признаком.
Понятие «субъект суждения» необходимо чётко отличать от понятия, «предмет суждения». Предмет суждения — это то, о чём мы утверждаем или отрицаем что-либо в суждении. Субъект суждения — это понятие предмета суждения, т. е. понятие того, в отношении чего, мы нечто утверждаем или отрицаем. Например, в суждении «Кислород — бесцветный газ, не имеющий запаха» субъектом является понятие «кислород». Но предметом этого суждения является не понятие кислорода, а сам кислород. Это и понятно: ведь речь идёт не о свойстве понятия «кислород» (не о том, общее оно или единичное, абстрактное или конкретное и т. д.), а о свойствах реального предмета — кислорода.
Существует мнение, что суждение может быть бессубъектным 1. С этим мнением нельзя согласиться. Нельзя что-либо утверждать или отрицать ни о чём. Но если мы знаем, о чём мы нечто утверждаем или отрицаем, то, следовательно, у нас есть и субъект суждения.
Обычно в качестве примеров бессубъектных суждений приводят мысли, выражаемые в назывных и безличных предложениях.
Можно ли считать, что в этих предложениях выражаются суждения? Безусловно, да.
В назывных предложениях выражаются либо суждения о непосредственно воспринимаемых (слышимых, видимых, обоняемых и т. д.) явлениях, либо суждения, являющиеся ответом на поставленный вопрос.
В первом случае субъектом суждения является понятие «это», которое в силу того, что предмет суждения достаточно явно определён ситуацией или указующим жестом, не получает слсвесного выражения.
Во втором случае субъектом суждения является понятие, которое выражается в поставленном вопросе. Так, например, если мы в ответ на вопрос: «Что упало?» говорим: «Фонарь», то в этом случае выраженное в слове «фонарь» понятие выступает как предикат суждения «То, что упало, есть фонарь». Субъект этого суждения («то, что упало» или «упавший предмет») в ответе не указывается, он предполагается содержанием поставленного вопроса.
В безличных предложениях выражается суждение о существовании или возникновении в данном месте и в данное время какого-то явления. Так, например, предложение «Дождит» выражает суждение «Дождь (субъект) идёт (предикат)». Предложение «Вечереет» выражает суждение «Вечер (субъект) наступает (предикат)».
Некоторые логики утверждают, будто существуют беспреди-катные суждения а.
Такое утверждение свидетельствует о непонимании этими логиками природы суждения. В действительности беспредикат-ных суждений нет и быть не может. Где нет утверждения или отрицания чего-либо о чём-либо, там нет и суждения.
Субъект и предикат суждения представляют собой различное (по содержанию) знание, выраженное в понятиях. Однако с помощью связки это различное знание соотносится с одним и тем же предметом.
Да иначе, конечно, и быть не может. Если бы субъект и предикат суждения не отображали одного и того же предмета, то в таком случае мы не имели бы суждения как единой мысли о каком-либо предмете. Равным образом мы не имели бы суждения и в том случае, если бы субъект и предикат суждения не давали различного (по содержанию) знания, ибо в таком случае вместо суждения у нас получилась бы пустая тавтология. Суждение имеет место лишь тогда, когда мы в предикате характеризуем по-новому тот же самый предмет, известное знание о котором дано нам уже в субъекте.
2. Выражение субъекта и предиката суждения в предложении
Язык и мышление хотя и тесно связаны между собой, однако они — не одно и то же. Язык имеет свою специфику, мышление — свою.
Одной из существенных специфических черт языка является его грамматический строй. Грамматический и фонетический строй языка и его основной словарный фонд составляют основу языка, сущность его специфики. Каждый национальный язык имеет свой особый единый грамматический и фонетический строй. Не существует ни классовых или кастовых языков, ни классовых или кастовых грамматик.
Подобно грамматическому и фонетическому строю языка логический строй мысли также не имеет классового или кастового характера. Он одинаков у представителей различных классов и общественных групп. Однако в отличие от грамматики и фонетики логический строй мысли одинаков у всех народностей, у всех наций, на каких бы языках они ни говорили.
И. М. Сеченов справедливо писал: «У всех народов всех веков, всех племён и всех ступеней умственного развития словесный образ мысли в наипростейшем виде сводится на наше трёхчленное предложение. Благодаря именно этому мы одинаково легко понимаем мысль древнего человека, оставленную в письменных памятниках, мысль дикаря и мысль современника»
Но если мысль в виде суждения всегда сохраняет одну и ту же трёхчленную структуру независимо оттого, в предложении какого языка она выражается, то ясно, что в каждом данном языке структура суждения должна отличаться от структуры предложения.
И действительно, подлежащее и сказуемое предложения часто не совпадают с субъектом и предикатом суждения. В простом нераспространением предложении «Стакан разбился» подлежащим будет «стакан», а сказуемым — «разбился». Предикатом же здесь может быть как «разбился», так и «стакан». Если предметом суждения у нас был «стакан», то тогда предикатом будет «разбился». Если же предметом суждения был «предмет, который разбился», то предикатом будет «стакан», и мы скажем в таком случае: «Стакан разбился», выделяя ударением предикат суждения, либо: «Разбился стакан», выделяя предикат суждения не только ударением, но и постановкой его на второе место в предложении.
Ещё рельефнее несовпадение субъекта и предиката суждения со сказуемым и подлежащим предложения выступает в распространённых предложениях.
Так, например, в предложении «Слух обо мне пройдёт по всей Руси великой» подлежащим будет «слух», а субъектом выраженного в этом предложении суждения — «слух обо мне», сказуемым предложения будет «пройдёт», а предикатом суждения — «пройдёт по всей Руси великой».
Однако в данном случае мы видим, что группа подлежащего в целом выражает субъект суждения, а группа сказуемого — предикат суждения. Основное назначение подлежащего (или группы подлежащего в распространённых предложениях) и сказуемого (или группы сказуемого) именно в том и состоит, чтобы выражать соответственно субъект и предикат суждения, н потому, как правило, при точном выражении мысли мы имеем совпадение соответствующих частей суждения и предложения. Случаи несовпадения представляют собой отступления от требований точности выражения мысли. Это, впрочем, иногда допускается и сознательно — из соображений красоты стиля, звучности выражения и т. п. Такие отступления правомерны лишь в тех случаях, когда субъект и предикат достаточно точно определяются другими способами (контекстом, логическим ударением).
Для того чтобы установить субъект и предикат того или иного суждения (что важно для точного выражения своей мысли в языке или для точного понимания чужой мысли), необходимо ясно отдавать себе отчёт, что является предметом мысли и что высказывает? ся об этом предмете.
Для этого полезно бывает установить, на какой вопрос отвечает данное предложение. Возьмём, например, предложение «Иванов пишет письмо». Если это предложение отвечает на вопрос, чтб делает Иванов, то субъектом будет «Иванов», а предикатом — «пишет письмо». Если же это предложение отвечает на вопрос, кто пишет письмо, то субъектом будет «тот, кто пишет письмо», а предикатом — «Иванов». Может быть и такой случай. Мы знаем, что Иванов пишет, и хотим узнать, чтб он пишет. В этом случае предложение «Иванов пишет письмо» будет отвечать на вопрос: чтб пишет Иванов? Субъектом этого предложения будет «то, что пишет Иванов», а предикатом — «письмо».
§ 4. Основное деление суждения
Основным делением суждения на виды является деление, его на простое и сложное суждения.
Простым1 называется такое суждение, которое состоит не более чем из двух понятий: в одном из этих понятий выражается то, о чём мы нечто утверждаем или отрицаем, в другом — то4 что утверждается или отрицается. Примеры простых суждений: «Ртуть — металл», «Лилия — растение».
Сложное суждение отличается от простого тем, что в нём либо субъект, либо предикат, либо и субъект и предикат составные.
1 Простое суждение иначе ещё называется категорическим суждением.
Субъект суждения называется составным, если он состоит из нескольких раздельно мыслимых понятий о предметах или о классах предметов, которые в своей совокупности, представляют в суждении то, о чём нечто утверждается или отрицается. Например, в сложном суждении «Львы и тигры принадлежат к хищным животным» субъект составной: он состоит из двух раздельно мыслимых понятий — «львы» и «тигры».
Предикат суждения называется составным, если он состоит из нескольких раздельно мыслимых понятий о признаках (например, «Львы — млекопитающие и хищные животные») или: если в нём кроме понятия о признаке (или нескольких понятий о признаках) имеется ещё знание об условии, при наличии которого указанный признак принадлежит или не принадлежит предмету (например, «Движение маятника замедляется, если маятник удлиняется»).
Если » предикате сложного суждения имеется знание об условии, при наличии которого известный признак (признаки) принадлежит или не принадлежит предмету суждения, то такое сложное суждение называется условным.
Если в предикате сложного суждения указанного знания об условии не содержится, то такое сложное суждение называется безусловным.
Не всегда легко бывает отличить составные субъекты и предикаты от простых. Это связано с тем обстоятельством, что субъекты и предикаты простых суждений также могут быть разложены на несколько понятий.
Однако нужно иметь в виду следующее: в рамках простого суждения эти понятия рассматриваются не как понятия о различных предметах, а как признаки одного и того же понятия. Так, например, субъект простого суждения «Все реакционные буржуазные философы — идеалисты» может быть разложен на три понятия: 1) «реакционный», 2) «буржуазный», 3) «философ». Однако в рамках данного суждения эти понятия рассматриваются не в качестве понятий: 1) «класс реакционных предметов», 2) «класс буржуазных предметов» и 3) «класс философов».
В рассматриваемом случае все эти понятия выступают в качестве признаков одного понятия «класс реакционных буржуазных философов».
Иначе обстоит дело в составном субъекте. Здесь понятия, из которых он состоит, рассматриваются не в качестве признаков одного понятия, а в качестве понятий о различных предметах иля классах предметов. Например, в сложном субъекте суждения «Калий и натрий легче воды» понятия «калий» и «натрий» Аисту па ют не в качестве признаков понятия об одном предаете, а в качестве раздельно мыслимых понятий о различных предметах.
Сказанное о различии простого и составного субъекта имеет силу и в отношении простого и составного предиката.
В простом предикате все понятия, на которые он может быть разложен, рассматриваются в качестве признаков понятия об одном признаке предмета. В составном предикате все понятия, из которых он состоит, рассматриваются в качестве понятий о различных признаках предметов. Так, например, в простом предикате суждения «Иванов читает письмо» все понятия, на которые он может быть разложен, рассматриваются в качестве признаков понятия об одном признаке предмета, а именно о признаке «читать письмо». В сложном предикате суждения «Иванов читает письмо и слушает радиопередачу» понятия, из которых он состоит, рассматриваются в качестве понятий о различных признаках предметов, а именно: 1) о признаке «читать письмо» и 2) о признаке «слушать радиопередачу».
Итак, мы выяснили, в чём выражается отличие простого суждения от сложного и условного суждения от безусловного. В следующих главах мы займёмся анализом различных видов простого и сложного суждений.
Комментариев нет:
Отправить комментарий