§ 1. Общая характеристика аналогии
В обиходной речи и даже в речи научной аналогией часто называют простое сходство между явлениями. Так, говорят, что существует аналогия, т. е. сходство, между крылом птицы и плавником рыбы. В этом же смысле говорят об аналогичных чертах двух сходных между собой явлений, например об аналогичных чертах поведения буржуазии в революциях французской 1848 г. и русской 1905 г., и т. д.
Аналогия, понятая в этом смысле, т. е. как простое сходство, выясняется посредством сравнения.
Сравнение имеет чрезвычайно широкое применение в мышлении, как в обиходном, так и в научном.
Но как бы ни было распространено сравнение в практике мышления, оно само по себе ещё не есть логический вывод. Сравнение только подготавливает условия для вывода, который может быть сделан на его основе. В одной из работ И.В. Мичурина мы находим следующее рассуждение: «Как ребёнок не может иметь одинакового вида со своим родителем, а несёт на себе лишь едва заметное сходство с ним, так и в наружном виде молодого сеянца растения нельзя надеяться найти большого сходства с видом его родителей» х. Это рассуждение представляет пример сравнения. В нём нет признаков логического вывода.
Есть и другое значение термина «аналогия». В логике аналогией называется не простое сравнение или параллель между двумя предметами, а определённый тип умозаключения.
Умозаключением по аналогии называется вывод от сходства двух предметов в одной части их признаков к вероятному сходству их в другой части признаков, когда эти другие признаки уже найдены в первом предмете, но ещё неизвестно, окажутся ли они в другом предмете.
Рассмотрим пример умозаключения по аналогии.
Открытие Галилеем четырёх больших планетоподобных спутников у Юпитера позволило подкрепить гипотезу Коперника о центральном положении Солнца в нашей планетной системе и о движении Земли и других планет вокруг Солнца новым доводом — выводом по аналогии.
Галилей сравнил систему спутников Юпитера с солнечной системой. В обеих системах налицо ряд общих для них признаков. В каждой из них огромное по размерам тело связано с системой весьма малых сравнительно с ним тел. В обеих системах обращение всех малых членов совершается почти в одной плоскости, совпадающей в системе Юпитера с экватором центральной планеты, а в солнечной системе — с плоскостью эклиптики. Кроме того, в системе Юпитера все эти признаки, общие для обеих систем, сочетаются ещё с одним признаком: как показали телескопические наблюдения Галилея, все малые члены системы Юпитера обращаются вокруг огромной центральной планеты.
Основываясь на этих данных, Галилей заключил по аналогии: подобно тому как в системе Юпитера в центре движения всех членов системы находится наибольшее по размерам тело, так и в солнечной системе в центре движения планет находится наибольшее по объёму тело этой системы — Солнце.
В этой аналогии признаком, переносимым с одного предмета на другой (здесь — с системы Юпитера на солнечную систему), является центральное в системе положение наибольшего по размерам тела.
Выводы по аналогии принадлежат к выводам вероятности.
Вероятность умозаключения обусловлена характером его оснований.
Вывод по аналогии опирается непосредственно на факт сосуществования в одном предмете признаков abc с признаками klm, переносимыми с одного предмета на другой: если признаки abc оказались сосуществующими с переносимыми признаками klm в одном предмете, то это значит, что их сосуществование, вообще говоря, возможно и что поэтому может быть поставлен вопрос, не окажутся ли они сосуществующими ещё в одном предмете, где уже установлено существование признаков abc.
Однако в действительности выводы по аналогии никогда не делаются на основании одной лишь такой возможности. В каждом предмете вместе с признаками abc, тождественными для обоих предметов, могут сосуществовать весьма многие другие признаки. Чтобы выбрать из этого множества такой признак (группу признаков), которйй можно предположить существующим и в другом предмете, необходимо основание более веское, чем простая абстрактная возможность сосуществования тождественных признаков с признаками переносимыми. Поэтому основанием для аналогии являются, кроме уже установленного однажды факта
сосуществования тождественных признаков с признаками переносимыми, соображения, выявляющие не только отвлечённую возможность повторения этого сосуществования в другом предмете, но также и соображения, повышающие степень вероятности этого сосуществования в данном случае.
В основе выводов по аналогии всегда лежит предположение о том, что обнаруженное в одном из двух сравниваемых предметов сосуществование тождественных признаков с признаком переносимым — факт не случайный, а закономерный, т. е. обусловленный необходимым характером связи этих признаков. Другими словами, вывод по аналогии основывается на предположении о необходимом характере связи признаков, общих для обоих предметов, с признаками, сосуществующими в одном из них вместе с группой общих для обоих предметов признаков. Раз предположение о необходимой связи между признаками сделано, вывод о наличии и во втором предмете признаков,сосуществующих в первом предмете с группой общих для обоих предметов признаков, получается с полной логической необходимостью. Однако необходимость эта является гипотетической необходимостью. Если верно, что связь между признаками, тождественными для обоих предметов, и признаками, обнаруженными, кроме того, в одном из них, есть связь необходимая, то и во втором предмете связь эта должна существовать как связь необходимая, и потому во втором предмете, как и в первом, должны иметься признаки, сосуществующие в первом вместе с признаками, тождественными для обоих предметов. Поскольку в выводе по аналогии необходимая связь признаков только предполагается, вопрос об истинности этого вывода может быть решён лишь при условии, если будет доказано, что связь между тождественными признаками и признаками, переносимыми с одного предмета на другой, есть связь, необходимая в действительности, а не только по предположению.
Поэтому всякий вывод по аналогии требует проверки и до выполнения этой проверки может рассматриваться только как вероятный.
Из сказанного ясно, что в выводах по аналогии проверке подлежит собственно не следствие, вытекающее из предположения, на котором основывается аналогия, а само это предположение. Речь идёт о том, действительно ли связь между признаками, переносимыми в выводе по аналогии, и признаками, тождественными в обоих сравниваемых предметах, есть связь необходимая или же сосуществование этих признаков в первом из исследуемых предметов — дело случая, который, может быть, никогда более не повторится. Чтобы в выводе по аналогии мысль могла направиться от предмета к предмету, необходимо, чтобы относительно предмета, в котором переносимые признаки даны вместе с признаками, общими для обоих предметов, существовало предположение, что предмет этот — не единственный, в котором признаки эти могут сосуществовать, что он представляет в мысли целый ряд таких предметов и, может быть, даже целый класс, каждый член (или экземпляр) которого характеризуется сосуществованием переносимых в аналогии признаков с признаками, общими для сравниваемых предметов.
Только при наличии такого предположения и при условии, что оно обосновано, вывод по аналогии опирается не только на абстрактную возможность того, что сосуществование признаков, наблюдавшееся в одном случае, может повториться и в другом случае.
Основанием для предположения, что связь между признаками klm и abc в первом предмете (А) есть связь необходимая, может быть наличие этой же связи в целой группе предметов, к которой принадлежит предмет А. Так, на вопрос о том, на каком слоге должно стоять ударение в слове «мышление», ответ можно получить на основании аналогии (сходства) слова «мышление» со словом «размышление». Слово «размышление» принадлежит к целой группе слов отглагольных существительных, образованных от глагола «мыслить». В каждом из этих слов ударение стоит на суффиксе «ен». Таковы слова: «размышление», «примышление», «измышление» и т. д. Во всех этих словах ударение стоит на суффиксе «ен». Слово «размышление», как и вся указанная группа слов, сходно со словом «мышление» в том, что они — отглагольные существительные, образованные от глагола «мыслить». На основании предположения о том, что связь между способом образования всех этих слов и постановкой в них ударения на суффиксе «ен» есть связь необходимая, а также на основании сходства их со словом «мышление» в общем для всех них происхождении от глагола «мыслить» делаем заключение по аналогии, что и в слове «мышление» ударение должно стоять на суффиксе «ен».
Во всех случаях аналогий этого рода мысль о необходимом характере связи между признаками abc в предмете А и признаками klm возникает на основе индукции, в которой суждение о предмете А есть лишь одно из ряда суждений об однородных с предметом А предметах группы, к которой принадлежит предмет А.
Что вывод по аналогии не есть просто вывод от признаков одного отдельного предмета к признакам другого отдельного предмета, было указано уже М. И. Каринским. Каринский показал, что в выводах по аналогии сравниваются между собой, собственно, не два предмета, что один из сравниваемых предметов мыслится в качестве представителя целой группы предметов.
Но если это так, то зйачит предмет В, на который в заключении аналогии переносятся признаки klm, сам принадлежит к той группе предметов, в которую входит и предмет А. Предмет В принадлежит к ней не только потому, что и в нём имеются — согласно заключению вывода — признаки klm, но и потому, что эти признаки (по предположению) так же связаны в нём с признаками abc, как это имеет место в предмете А.
Так как группа предметов, однородных с предметом А, в выводах по аналогии представлена всего лишь одним из входящих в неё предметов (А), то процесс вывода непосредственно представляется как переход от отдельного предмета к другому отдельному предмету.
В тот момент, когда возникает вывод по аналогии, связь между признаками abc и признаками klm, найденная в первом предмете, остаётся ещё не исследованной. Возможно, что эта связь, уже обнаруженная в первом предмете, есть необходимая, но возможно, что она есть простая связь одновременного сосуществования, т. е. не является необходимой. Если связь между abc и klm — необходимая, то тогда всюду, где налицо abc, должно быть также и klm. В этом случае, как только необходимость связи между abc и klm будет доказана, вывод о наличии во втором предмете (В) признаков klm будет уже не вероятным, а вполне достоверным. Если же связь между abc и klm, найденная в предмете А и предполагаемая в качестве необходимой, на самом деле не такова, т. е. если это лишь связь случайного сосуществования, то тогда и при наличии в другом предмете (В) признаков abc нет вовсе никакой необходимости, чтобы вместе с abc были и klm: они могут случайно оказаться (как оказались в первом предмете А), но могут и не оказаться.
Аналогия является правомерной лишь в том случае, когда есть основания предполагать, что связь между abc и klm — необходимая.
Но поскольку эта связь обычно не доказана и она не может быть доказана с помощью самой аналогии (это может быть сделано лишь с помощью индукции и дедукции), то выводы по аналогии требуют проверки.
§ 2. Условия повышения степени вероятности выводов по аналогии
Характеристика выводов по аналогии как выводов только вероятных сама по себе ещё не определяет их познавательной ценности. Там, где речь идёт о вероятности, встаёт вопрос о степени этой вероятности в каждом отдельном случае.
Как было показано, в выводах по аналогии в ряде случаев сравнивается не отдельный предмет А с предметом В. Предмет А мыслится принадлежащим к некоторой группе однородных предметов. Нетрудно видеть, что, чем большую часть предметов группы представляет предмет А, являющийся исходным для аналогии, тем более высокой будет вероятность, что связь между признаками abc и признаками klm, наблюдающаяся у всех предметов группы, — связь не случайная, а необходимая.
Напротив, число признаков, общих для предметов А и В и существующих в предмете А вместе с признаками klm, не имеет решающего значения. Если ряд сходных в обоих предметах признаков является действием одной и той же причины, то, строго говоря, все эти признаки должны приниматься во внимание в ка-чествё одного единственного сходного признака.
Если в предмете В, относительно которого делается вывод по аналогии, открыто наличие признака, несовместимого с теми признаками klm, какие приписываются ему заключением по аналогии, то сходство сравниваемых предметов А и В в признаках abc теряет всякое значение, и аналогия в этом случае оказывается необоснованной. Если, например, считать установленным, что: для существования органической жизни, подобной той, какая известна на Земле, необходимы воздух, вода и наличие температурных колебаний, не превышающих известных пределов, то существование на других планетах условий, несовместимых с этими требованиями, делает несостоятельным всякий вывод по аналогии относительно наличия на этих планетах органической жизни, подобной той, какая существует на Земле. Так, например, Луна имеет множество признаков, общих с Землёй: одинаковое среднее расстояние от Солнца, близкую к шаровидной форму, твёрдую кору, наличие горного рельефа, смену дня и ночи, годовое движение с Землёй вокруг Солнца и т. д. Возможно ли, основываясь на наличии всех этих общих обеим планетам признаков, сделать вывод, что на Луне, так же как и на Земле, существует органическая жизнь? Очевидно, нет.
В самом деле, известно, что на Луне нет ни воды, ни воздуха1.
1 Ничтожные слелы атмосферы, обнаруженные в углублениях луиных кратеров, практически при решении поставленного вопроса не могут приниматься во внимание.
Известно также, что колебания температуры в одной и той же точке лунной поверхности в зависимости от смены дня и ночи огромны и далеко превышают пределы, внутри которых возможна жизнь, аналогичная земной. Так как Луна не защищена, как Земля, толстым покровом атмосферы, смягчающим резкость температурных колебаний, то с наступлением дня температура лунной поверхности поднимается до 100° выше нуля, а с наступлением лунной ночи понижается до 160° ниже нуля. Условия эти настолько очевидно несовместимы с условиями жизни, существующей на Земле, что для вывода о наличии на Луне органической жизни, подобной жизни на Земле, нет достаточного основания, несмотря на все многочисленные черты сходства между Землёй и Луной в других, указанных выше, отношениях.
Более того, при наличии в предмете В свойства, несовместимого с теми, о существовании которых заключают по аналогии, множество остальных сходных черт между предметами А и В обращается в довод против аналогии. И действительно, если Земля и Луна сходны между собой в столь многих свойствах, то естественно ожидать, что и условия, при которых на них возможна жизнь, должны быть также сходными. Если же на Луне в действительности имеют место условия, резко противоречащие условиям жизни, известным на Земле, то вероятность того, что на Луне окажется жизнь, сходная с земной, должна быть признана крайне низкой.
Большое значение для повышения степени вероятности выводов по аналогии имеют соображения, заставляющие предполагать, что связь между признаками abc и klm — не случайная. Во многих случаях, несмотря на то, что в момент, когда делается вывод по аналогии, связь эта ещё не доказана в качестве необходимой, существуют всё же веские основания, говорящие в пользу предположения об её объективной необходимости. Учёный, накопивший огромный опыт наблюдений и обобщений, может лучше и точнее, чем кто бы то ни было, не занимающийся данным вопросом, предвидеть, что связь между признаками abc и klm, найденная фактически, в известных случаях есть связь не случайная, а необходимая. Разумеется, это предположение, как всякое предположение, требует проверки. Эта проверка осуществляется уже не путём аналогии, а посредством подлинных доказательств.
Много научных истин как частного, так и весьма общего характера было впервые найдено посредством аналогии. Так, сравнение явлений звука и света доказало, что явления эти заключают в себе ряд сходных свойств: и звук и свет подчиняются законам прямолинейного распространения, отражения, преломления и интерференции. Относительно звука доказано, кроме того, при помощи опытов с сиреной и монохордом, что звук вызывается периодическими движениями. Отсюда сделали заключение по аналогии, что и свет вызывается подобными же движениями. Именно эта аналогия, подмеченная знаменитым голландским физиком и математиком XVII века Христианом Гюйгенсом, привела его к понятию световой волны. В этом случае аналогия оказалась исходным выводом для сформирования одной из важнейших в истории науки гипотез.
Аналогия между распространением Теплоты и распространением электричества в проводниках дала возможность физику Ому распространить на область электричества уравнения, разработанные Фурье для явлений теплоты. Аналогия между магнитными и электрическими изоляторами сыграла видную роль в развитии физических учений о магнетизме и диэлектрической поляризации.
Примеры эти не единичны и не случайны. Физик, химик, биолог, историк стремятся не только к накоплению фактов, но также к объединению изучаемой области явлений в теории, охватывающей всю эту область. При этом исследователь часто
пользуется выводами по аналогии, основываясь на связях, которые он находит между изучаемыми явлениями и явлениями, наблюдаемыми в другой области. Разумеется, в ряде случаев найденные таким образом заключения по аналогии оказываются ошибочными, и тогда науке приходится отбрасывать их, как негодные. Но во многих случаях догадки, возникшие путём аналогии, оказываются по проверке истинными. Поэтому выводы по аналогии есть постоянно действующее условие научного прогресса. Не случайно Кеплер называл аналогии своими «вернейшими учителями» и «участниками тайн природы».
Даже аналогия, оказавшаяся по проверке ошибочной, может принести пользу, и притом немалую. И действительно, всякая аналогия заключает от Toto, что более известно, к менее известному. То, что выведено посредством аналогии в качестве вероятного, должно быть проверено. Поэтому вслед за догадкой идёт проверка. Эта проверка может или оправдать аналогию, или опровергнуть её. Но даже если вывод по аналогии окажется опровергнутым, сама необходимость проверки вывода всегда полезна, так как в результате её область В окажется лучше исследованной, чем до возникновения аналогии: в этой области могут быть открыты новые, ранее не известные нам свойства или факты.
Тот факт, что аналогия сама по себе не имеет полной доказательной силы и всегда нуждается в проверке, а также тот факт, что в одних случаях аналогии по проверке оказываются истинными, а в других — ложными, породили в научной литературе по логике противоречивую оценку аналогии как вывода. Те логики, которые наибольшее значение придавали вопросу о доказательной силе аналогии, часто были склонны низко оценивать роль этого рода умозаключения в логическом мышлении. Пример такого взгляда представляет оценка аналогии, высказанная английским философом-агностиком Гербертом Спенсером. По Спенсеру, «рассуждение по аналогии есть антипод доказательного (demonstrative) рассуждения...»1
Другую крайность представляет собой преувеличенно высокая оценка аналогии как вывода. Например, Мах и махисты рассматривали аналогию как основной и чуть ли не единственный метод познания.
В действительности аналогия представляет собой одну из важных ступеней в развитии научного знания. Но эта ступень никогда не бывает окончательной и скорее есть начальная ступень исследования. Поэтому всё своё научное значение аналогия приобретает лишь тогдд,, когда со ступени вывода по аналогии, через проверку в практике наука поднимается на высшую ступень — на ступень подлинно достоверного знания.
1 Г. Спенсер, Сочинения. Основания психологии, т. II, М. 1898, стр. 48.
Комментариев нет:
Отправить комментарий